Соколовская поднялась по металлической лестнице на верхнюю палубу и, держась за поручни, стояла и вглядывалась в мелькавшие огни удаляющихся русских кораблей. От накатившей жалости к людям, покинувшим родину, на душе стало тоскливо и тревожно. Со всеми кто уехал из Крыма, а так же с теми, кто остался на полуострове, она скорбела. Вспомнила Петра и Матвея, вздохнула тяжело, нахмурила брови и подумала: «Наверное, таких мужчин больше я не встречу, они ушли с целой эпохой, когда можно было почувствовать в душе человека, то, что сотворил Господь, это – великодушие, доброту и любовь».

Она стояла у парапета лицом к морю, легкий ветерок играл с подолом ее сарафана, обнажая красивые, загорелые ноги. Эля прижимала подол, а другой рукой убирала пряди волос с лица. Резак залюбовался ее статной фигурой и, чуть дыша, остановился в нескольких шагах от девушки.